Развернуть
Ключевые слова: Ижевск, Удмуртия

В Цусиме навсегда

ВКонтакт Facebook Одноклассники Twitter Яндекс Livejournal Liveinternet Mail.Ru

Николай Макарович Савватеев - участник Цусимского сражения, уроженец города Омутнинска Глазовского уезда Вятской губернии. Он родился в 1880 году и всю сознательную жизнь вёл дневники, которые сохранила его правнучка Ольга Ляпунова. Записки эти настолько интересны, что «Известия Удмуртской Республики» поддержали желание Ольги издать их в формате книги.

Сегодня мы предлагаем читателям избранные места из мемуаров участника русско-японской войны начала ХХ века.

На службу - как на войну

В конце октября 1897 года в Залазнинском заводе вытянул я рекрутский жребий № 365. Этот несчастный жребий льготы мне не обещал. КомиссиЯ определила: годен. Как громом поразило меня, но скоро оправился и сказал, махнув рукой: «Ну, ладно!»

Мать дома плакала и говорила: - Живой ты у нас покойник, лучше бы маленький умер».

В последнее воскресенье перед отправкой старшина собрал сход, который единогласно решил выделить по 8 рублей каждому новобранцу.

На призыв я был сопровож­дён отцом и сестрой Василисой. Отец мой бедный семьянин, чест­ный во всём и зарекомендовавший себя таким, работал ради мизерного оклада – 20 рублей в месяц. Имея большую семью, всегда был в долгу, как в репью. Теперь отнимался у него помощник. В последнее время я работал купорщиком сортового железа, зарабатывал до 10-12 рублей. Отец остаётся один, имея ещё четырёх малолетних доче­рей.

Школу мы никто не посещали. Я на учение шёл туго, но все псалтыри и 50-й псалом знал наизусть. Писал недурно, но арифметики нам домашняя шко­ла почти не дала, даже о таблице умножения по­нятия не имели, но цифры знали.

Мой крашеный сундучок с богат­ством: бельём, полотенцами, портянками, носками, варежками, иголочками, ниточка­ми, носовыми платками с изречениями «люблю сердечно, дарю навечно» и т. д., с большими конфетами, дарёными сестрами, был спущен в белый холщёвый мешок. Ме­шок этот был с лямками, затягивающимися наверху и с железным хомутом, на котором висел замок. На мешке красовались три вшитые сестрой Аграфеной буквы Н.М.С.

Выйдя из-за стола, я поклонился от­цу и матери в ноги, прося их благослове­ния, и тронулся в свой неведомый путь.

Утром, ещё до света 23 ноября мы стали в уездном городе Глазове. Получил там назначение на Балтийский флот. Чего никогда и не дожидал, и о флоте мало знал. Всего матросов у нас в заводе был только один Веселухин, совершивший кругосветное плавание. Писал домой письмо, рука дрожала при мысли: семь лет фло­та. Знал, что эта нео­жиданная цифра в родительский дом принесёт печаль.

28 ноября я в партии 150 человек бу­дущих моряков двигался гужом по Каза­нскому тракту. Обоз тянулся в 39 сытых тяжёлых лошадей. Нас мороз по­щипывал так, что думали - замёрзнем. Возчики наши, сытые, зазвонистые крестьяне, в чёрных полушубках, в доб­рых больших чёрных тулупах с широки­ми воротниками, шли не торопясь, рас­суждая. В деревнях женщины выходили с калачами, ярушниками, квасом, подавали, как нищим. Сначала было неловко принимать милостыню, но потом попривыкли, научились благодарить, желали здоровья всем. Наконец, в тринадцатые сутки на­шего пути, 11 декабря, мы завидели Ка­зань.

На другой день мы с котомочками на плечах перешли Волгу и сели в красные «первоклассные» вагоны. В вагоне, где я поместился, не было ни печки, ни нар, ни скамеек.

Так 13 декабря доехали до Моск­вы. А 14 декабря рано утром мы оставили Москву тоже в таких же вагонах, но уже с печкою и нарами. В три часа утра 15 декабря мы прибыли на Николаевский вокзал. Шли далее пешком, осматривая великолепные серые, белые здания с балконами, подъездами, со скульптурами, украшениями, львами-бо­гатырями.

После бани нас, даже не покормив, разместили в кавалерийс­ком манеже, лежали в холоде на грудах ржаной соломы. Думал с горечью: а знает ли царь, утопающий в роскоши, что неподалёку от него перено­сит страшные муки его будущее первок­лассное морское войско, которое в не­далёком будущем разойдётся по всему Тихому океану, рассыплется по трём эскадрам и будет умирать за царя? Царь не знал ничего.

Лишь в 12 часов следующего дня повели на обед. Пища была такая: камень хлеб, ча­хоточные щи, в которых плавала крупа, и каша из распаренной неодёрнутой гречи­хи. Мой товарищ Шутов нашёл кусок мяса. Счастливец ра­довался, но скоро осёкся, в куске мяса он увидел коготки, рассмотрел и увидел об­лезлую мышь. Сидевших за столом бросило в тош­ноту, выскочили из-за стола, кричали: «Идём жаловаться! Идём! К царю!»

Сам Шутов унёс крысу в канцеля­рию. Но кашевар так и не был уволен.

Назначение на «Адмирал Сенявин»

В такой обстановке мы про­жили 46 дней, люди обовшивели. За этот период никто не за­вернул сюда - ни царь, ни князья, ни мини­стры.

Наконец, 1 февраля нас назначили в Кронштадт. В этот же день мы высадились в Ораниенбауме. После недолгого шествия мы встали в 13-й флотский экипаж на Екатерининс­кой улице - после 72 дней от начала странствия.

Мы с Шутовым увидели своих земляков, которых, правда, мало знали. Смотрели на этих бородачей и думали: не век ли они служат? Неужели и мы такими будем? Ну, не отпадёт голова, прирастёт и борода.

2 февраля меня назначили во 2-й флотский экипаж, а Шутова - в 14-й. Лейтенант объяснил, что будем в школе мин­ных машинистов. На следующий день, 3 февраля, нас разбили по ротам. Я угодил в команду броненосца «Адмирал Сенявин». Моим дядькой стал матрос 2-й статьи Воробьёв, уже прослуживший три го­да.

Экипажный командир, он же и командир «Сенявина» Плаксин заботился о команде. Один в нём был недостаток, по нашим понятиям: когда бы он ни проходил мимо, всегда кричал: «Головы выше, головы выше!»

Иной так задирал голову, что упирал­ся своими глазами в потолок. Командир не догадывался, что это уже насмешка над ним, поправлял немного и одобрял: «Вот хорошо, вот хорошо».

Казалось, всё как-то мирно, всё шут­ками, всё просто. Никто из себя ничего не корчил, ничего не выламывал. Вечером зажигали газ. Матросы куч­ками сидели на койках, вели разговор, шутили, смеялись, кто и выпивал, пели, играли на гармони, струнных инструмен­тах. Возвращаясь из города, кричали: «Дежурный, я пришел!»

«Ну и хорошо», - отвечал дежурный.

Приходили и пьяные, сразу ложи­лись на койки. Товарищи их раздевали, говорили: укачало.

На третий день нас обмундировали, выдали пару брюк, две фланелевые ру­башки, две нательных, шесть форменных, четыре штуки кальсонов, две фуражки с ленточками и чехлами, фуфайки тёплые вязаные - две штуки, башлык, галстук, шинель, кожаного товара на чёрные смаз­ные сапоги и денег на шитьё сапог.

На четвёртый день нас стали обучать по-строевому. Сразу же увидели страшную порку матроса, который получил 50 розг. Потом мы узнали, что телесное наказа­ние получают только матросы в разряде штрафованных. Они люди презренные - опасная шпана, их больше обитает в свободных ротах, в пла­вание они почти не берутся, им никакая служба не доверяется. Они настолько се­бя низко опускают, что иной раз и что по­пало пропивают, воруют у собратии, ничего не бракуют, даже мокрое бельё с ве­шалок несут на козье болото (блошиный рынок). Между собой у них полный союз, мир да любовь. Кто из них что достанет - всё пополам. На­чальству в рот не смотрят, за малейшее едут по зубам, так что начальство их не затрагивает. Матросы попадают в разряд штрафо­ванных по разным причинам: за воров­ство, драки, за промот казённого обмун­дирования. Пребывание в тюрьме в срок службы не засчитывается, и так не­которые служат по десять лет, но не боль­ше десяти.

7 мая мы оставили своё жилище, сло­жа вещи в парусиновые чемоданы. Под звуки оркестра шли по Кронштад­ту на крейсер «Европа» для заступления в кампанию.

А Шутова за пьнство списали в Средиземное море на броненосец «Александр II».

10 мая отряд снялся в якоря и дал ход на Транзундский рейд. Отряд состоял из шести судов: крейсер «Африка» под флагом старшего на рейде, крейсеры «Ев­ропа» и «Николай Ильин», мино­носец «Сокол».

Моя первая кампания прошла без осо­бенных приключений, и 7 сентября, спустя четыре месяца, мы вернулись в Кронштадт.

Следующей весной после экзаменов мы распростились с учебным кораб­лём, с 8-м флотским эки­пажем и с надписью на ленточках «мин­ная школа».

Цусима

В 27 января (9 февраля) 1904 года была объявлена война Япо­нии с Россией. А 15 марта я был поражён телеграммою о смерти отца. На востоке наши гибли тысячами, но мы в Кронштадте продолжали жить мирной жизнью.

29 августа эскадра адмирала Бирулёва, которая состояла из броненос­цев: мой «Сенявин», «Николай I», «Ушаков», «Апраксин», крейсеров «Мономах», «Ев­ропа», «Азия», «Лейтенант Ильин», море­ходных канонерских лодок «Абрек «, «Во­евода», «Посадник» и пяти миноносцев, снялась с якоря, оставив Кронштадтский рейд пустым.

Прибыли в Либаву (Лиепая, Латвия), где долгое время простояли на перевооружении. И лишь 2 февраля эскадра стала выхо­дить из канала, оставляя его навсегда. Ру­ка роковая чертила ей путь в конечный исход - одним кораблям дно Жёлтого мо­ря, другим - японские порты и доки. Прежде утром появился на корабле командир порта адмирал Ирецкий, который, заикаясь, сказал: «Вы идёте не воевать, а шапки подби­рать, японские острова забирать». Так же пожаловал на корабль начальник флота Великий князь Алексей Александ­рович. Он поздравлял с предстоя­щим походом и желал победы, упоминал погибшую Порт-Артурскую эскадру и просил после­довать её примеру. К чему бы это? Матросы восприняли это неоднозначно.

12 февраля сквозь штормы прошли голландский Амс­тердам и Дувр. 13 февраля вступили в Атлантический океан. До 17 февраля штормило. Седые обрывистые горы, ревя, шли одна за другой бесконечно. Корабли то поднимало на горы, то спускало в бездну. На корабле всё скрежетало, скрипело. Матросы казались мертвецами, бледные, выжатые, как будто без капли крови, с заострёнными носами и без жиз­ни в глазах. 17 февраля матросы все уже были на ногах, но с пустыми желуд­ками.

Утром 19 февраля вступили в Среди­земное море. Сменили курс, пошли на вос­ток. За Критом и Порт-Саидом проследовали через Суэцкий ка­нал в Индийс­кий океан. Далее через Малакский пролив в Южно-Ки­тайское море. 12 мая миновали Шанхая, а на следующий день к вечеру вышли к Нагасаки. Адмирал поднял сиг­нал, приказывая кораблям приготовиться к бою.

14 мая в 9 утра вступили в Корейский пролив, впереди был остров Цусима.

Цуси́мское морско́е сраже́ние - морская битва 14 (27) мая - 15 (28) мая 1905 года в районе острова Цусима, в которой российская 2-я эскадра флота Тихого океана под командованием вице-адмирала Рожественского потерпела сокрушительное поражение от Императорского флота Японии под командованием адмирала Хэйхатиро Того. Это было последнее, решающее морское сражение Русско-японской войны 1904-905 гг., в ходе которой русская эскадра была полностью разгромлена. Большая часть кораблей была потоплена противником или затоплена экипажами своих кораблей, часть капитулировала, некоторые интернировались в нейтральных портах и лишь четырём удалось дойти до русских портов.

В по­ловине десятого утра на юго-востоке из тумана стали вырисовываться четыре японских крейсера. Направление они дер­жали на нас. Из матросов кто-то сказал: смерть идёт…

Но японцы резко повернули назад. Затем ненадолго вернулись, завязали перестрелку и вновь скрылись. Очевидно, это была разведка боем. После стрельбы матросы снова столпились на палубе, осматривали весь броненосец, нет ли где пробоины, не валяются ли где убитые. Но, к счастью, всё обстояло благо­получно. Матросы были весёлые, не зная, что сегодня же эскадру постигнет тяжёлая участь.

Эскадра шла в две колон­ны. В правой шли «Суворов», «Бородино», «Александр III», «Орёл». В левой - «Осля­бя» под флагом адмирала фон-Фелькерзама, которого уже не было в живых. Он умер ещё за несколько дней до боя. За «Ослябей» шли «Сисой Великий», «Наварин», «Нахимов», «Николай», «Сенявин», «Ушаков» и «Апраксин». Подле «Суворо­ва» и «Осляби» шли «Жемчуг» и «Изум­руд». Крейсера шли отдельно. Сзади, с правой стороны - транспорты и мастерс­кие.

В час пятьдесят пять минут адмирал Рожественский дал сигнал: «приказываю вступить в бой». В результате ответного огня крейсер «Ослябя» вскоре был сильно повреждён, на нём вспыхнул пожар, и он начал погружаться носом. На «Суворове» и «Александре III» вспыхнули сильные пожары. Они оба затем перевернулись, торчали на поверхности килем. Матросы взбирались на киль, стоя на нём, махали руками, прося спасения.

Но суда проходили мимо. Набегавшая волна смывала матросов с киля, они сно­ва появлялись на нём, но в меньшем коли­честве, и снова их смывало. Затем ещё загорелось несколько на­ших судов, и только одно японское судно вышло из строя. Остальные с трудом вышли из боя, преследуемые японцами.

Палубы же нашего корабля не окрасились ни капелькой крови, но всё ещё впереди.

На следующий день нас догнали, и мы были атакованы неприятельски­ми кораблями. Их насчитывалось 27 не­понятных кораблей и 10 миноносцев. Неприятель открыл огонь. Мы не отвеча­ли. Я вбежал на ют и из-за кормовой баш­ни высматривал неприятельские корабли. Они были близко. Вскоре на «Николае» на фок-мачте поднялся белый флаг - знак примирения. Его примеру последовали другие корабли. Неприятель перестал стрелять. На «Николае» полетела вниз на­ша национальная гордость - Андреевский флаг. У нас началось возмущение, все противились спуску флага. Многие офи­церы плакали. То же произошло и на других судах.

Вместо Андреевского флага теперь развевался японский с солнцем и лучами. За борт кидали ружья, мелкие пушки, пу­лемёты, компасы, отнимали у орудий зат­воры и тоже - за борт. В 10-дюймовые орудия лили кислоту, всё портили, что могли. Я спустился вниз и испортил динамо - машину и насосы.

Сверху кто-то кричал: спасайся! Мы, схватив пояса, неслись по трапу вверх, опасаясь, что кто-то из наших взорвёт ко­рабль.

Кто-то устремился к боевой рубке, чтобы замкнуть рубильник взрыва, но что удержало его от этого, не знаю.

После сдачи нашей эскадры адмирал был потребован к адмиралу Того. Оттуда он сигналил: разрешается команде свою собственность иметь при себе.

Немного времени погодя, к нам пожаловали японские командиры, офице­ры и матросы. Мы сде­лались не то пассажирами, не то пленными, но все были в своих помещениях. Утром 16 мая я проснулся, поднялся по трапу в жилую палубу. Там несколько матросов сидели на рундуках и пьяными голосами звали меня к себе. Подле них стояли вёд­ра и кружки. Они черпали кружками в ведре, подали мне кружку. Я отведал ром, удивился: «Откуда?» - Бог послал, и показали на винный погреб, где ими был снят японский часовой: - Наша братва лобзиком срезали за­мок и достали ром».

Вокруг спали пьяные матросы. Я пе­решёл в другую сторону жилой палубы, и здесь увидел пьяных матросов. Они спря­тали пьяного японского матроса, укрыли его от начальства. Потом я поднялся в спардек и в элеваторном помещении уви­дел ту же картину. Пьяные кричали: «взор­вём, взорвём! Поздно уже, герои!

В 9 часов утра мы дали ход. Шли только «Сенявин» и «Апраксин», «Николай» и «Орёл» остались на мес­те.

Захваченный 15 (28) мая 1905 года «Адмирал Сенявин» 6 июня был зачислен в состав Японского императорского флота, как корабль береговой обороны 2-го ранга с присвоением названия «Мисима» - в честь островов в Цусимском проливе. 23 октября «Мисима» участвовал в морском параде в Иокогаме по случаю победы в Русско-японской войне.

После перевооружения и реконструкции «Мисима» совершил несколько походов к берегам Кореи, а затем участвовал в первой мировой войне.

В 1918 году «Мисима» был перестроен в ледокол. 9 ноября 1936 года он в качестве мишени был потоплен авиабомбами самолётов морской авиации Японии в ходе учений у мыса Той-Мисаки. Это японцы так оттачивали навыки перед Пёрл-Харбором.

В Омутнинск через Нагасаки

22 мая в 6 часов утра пришли на рейд местечка Дайри и встали на якорь, а 24 мая в 2 часа пополудни мы сошли в шлюпки и высадились на берег. На бе­регу было много японской публики. Жен­щины кричали нам: «Аната, скиби, скиби», - и заливались смехом. День клонился к вечеру, и мы невдалеке от рейда поместились в чистых, новых, дощатых бараках. Пол в них был устлан чистыми, мягкими циновками. Здесь мы пробыли четверо суток. 28 мая дошли пешком до города Моди, там сели в по­езд, в чистые светлые вагоны. В 9 часов вечера прибыли в город Кумамото на острове Кюсю. Здесь в бараке со всякими мыслями и душевными тревогам мы провели ровно 230 дней.

13 янва­ря 1906 года утром японский офицер нас пересчитал, по-русски поздравил с освобождением из плена. И мы с крика­ми «Ура!» пошагали по равнине, направ­ляясь на Кумамото. Оттуда на поезде доехали до Нагасаки.

В Нагасаки паровой катер прибуксировал нас к транс­порту «Владимир». Далее большой «Владимир» прошёл по японским портам, собирая пленных, и лишь 23 января взял курс домой. Через трое суток прибыли к Вла­дивостоку.

Полу­чили деньги, закупили белый хлеб, колба­су, кету. 31 января сели на по­езд в товарные вагоны с двухэтажными нарами, с печкою посреди вагона. Всего нам от Владивостока до Челябинска предстояло пройти 7000 вёрст. В Челябинск прибыли 25 февраля и были арестованы.

Но вскоре нас вы­пустили, я простился с товарищами, и поехал в Пермь. А 1 марта при­был в Глазов. Через 8 лет и 4 месяца, как нас отправили отсюда с новобранцами.

4 марта в субботу утром я сел на по­езд, скоро был на станции Яр. Осталось до родного очага ещё 54 километра на се­вер. Я нанял удмурта за 2 рубля 5 копеек и поехал.

Меня встретила мать, братья и сестры, все мало узнаваемые.

На кладбище нашёл я надгробный па­мятник отца, крест с надписью «скончался 15 мая 1904 года». Я сказал на прощанье: «Спи, отец, спи дорогой. Наша жизнь не похожа на твою».

Шел обратно, домой не влекло.... И куда деться, не знал. Скука, страшная тос­ка кругом...

Николай Савватеев всю оставшуюся жизнь проработал на Омутнинском металлургическом заводе. Умер в 1948 году - от тоски, по мнению родных. От тоски по морю, своему кораблю и товарищах, и даже по Цусиме, будь она неладна…


Помочь редакции: Оставить комментарий | Сообщить об ошибке

Статьи по теме
На личном приёме - о самом наболевшем

На личном приёме - о самом наболевшем

13.07.2017 В минувший вторник, 11 июля, на базе государственного унитарного предприятия «Удмуртавтодор» совместный личный приём граждан провели Председатель Госсовета Удмуртии Владимир Невоструев, руководитель Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Удмуртской Республике генерал-лейтенант юстиции Владимир Никешкин и начальник Управления по вопросам противодействия коррупции Администрации Главы и Правительства Удмуртии Рашит Полов. >>

Преобразование пространства

Преобразование пространства

13.07.2017 В Удмуртии начались работы по преобразованию общественных пространств. >>

Кубок Спецназа

Кубок Спецназа

13.07.2017 В  Ижевске в школе юных лётчиков прошёл  II Международный турнир по военно-прикладному многоборью среди спортивных, военно-патриотических центров и объединений «Кубок спецназа», посвящённый Дню сил специального назначения России. >>

Возврат к списку

Справка Комментарии 0 В ожидании0

До публикации все комментарии просматриваются модераторами

Чтобы высказать свреое мнение по теме материала, поставьте в форме слева галочку напротив слов «Как эксперт». В противном случае галочка должна оставаться напротив слов «Как простой читатель».

Оставить комментарий к материалу


 
Защита от автоматических сообщений
Новости редакции

18:00 Жаркая летняя погода начинает возвращаться в Удмуртию

Окончательно потеплеет к ближайшим выходным.

17:40 Русский драмтеатр Удмуртии готовит спектакль для молодежи

Также все желающие смогут принять участие в конкурсе эмблем «Я против ...

17:20 В Ижевске движение троллейбусов маршрутов 6 и 9 ограничат с 28 по 31 июля

Это связано с ремонтом ливневой канализации в городке Металлургов.

17:00 В Ижевске 17-летний студент украл из магазина ящик для пожертвований

Ему грозит до 4 лет тюрьмы.

16:40 В Удмуртии пешеход был сбит мопедом и скончался в больнице

Водитель не имел права управления транспортным средством.

16:20 В Удмуртии из-за переувлажнения почвы введен режим ЧС

Сложившуюся ситуацию прокомментировал и.о. министра сельского хозяйств...

16:00 Одностороннее движение появится в Ижевске в межквартальном проезде по улице 9 Января

Решение принято с учетом решения Технического Совета.

15:40 Правительство Удмуртии закупило автомобили Lada Vesta и распродает дорогие иномарки

В республике приступили к реализации первого этапа по модернизации и о...

15:20 Принять душ теперь могут жители Удмуртии в поезде

В республику пришли новые железнодорожные вагоны.

15:00 Мост через реку Кама и реку Буй в Удмуртии планируется сдать в начале сентября

Сейчас на объекте проводятся итоговые проверки Ростехнадзора и Госстро...

Триатлон в Воткинске

Этап Кубка Евразии

Инфо

Подписка

подпишитесь на газету в почтовых отделениях